Транслитерация: почему один и тот же грек — то Гомер, то Омир

Почему один и тот же грек — то Гомер, то Омир

Откройте любой русский учебник античной литературы — и вы встретите поэта Гомера. Но загляните в старые церковные тексты, и тот же автор внезапно окажется Омиром. Одно греческое имя, а два разных облика в русском языке. Или другой пример: ваша фамилия в загранпаспорте записана латиницей одним способом, а в польской научной библиографии — совсем другим, хотя буквы вроде бы те же. За всеми этими расхождениями стоит одно понятие — транслитерация. Разберёмся, что это такое, чем она отличается от транскрипции и почему из-за неё «библиотека» может превратиться то в bibliotheke, то в vivliofiki.

Что такое транслитерация

Начнём с точного определения, чтобы дальше опираться на прочную основу.

Само слово составлено из латинских trans — «через, пере-» и litera — «буква».

Ключевое здесь — слово «побуквенная». Транслитерация работает не со звуками, а с буквами: каждому знаку исходной письменности она стремится подобрать соответствие в письменности принимающей. Чаще всего в роли принимающей системы выступает латинский алфавит, при необходимости дополненный особыми значками — апострофами, «крышечками» и прочими диакритиками. Так письменный облик слова переносится из одной графической системы в другую, а не «переозвучивается».

Транслитерация против транскрипции: буква или звук

Чтобы понять транслитерацию по-настоящему, её нужно поставить рядом с близким, но принципиально иным приёмом — практической транскрипцией. Их часто путают, а разница между ними — в самой точке отсчёта.

Транслитерация ориентируется на написание слова в языке-источнике: она передаёт буквы. Практическая транскрипция ориентируется на произношение: она передаёт звуки.

Разница не косметическая. Возьмём русские безударные «о». На письме мы пишем «о», хотя произносим ближе к «а». Транслитерация честно перенесёт букву — оставит «о». А транскрипция пошла бы за звучанием и написала бы «а»: слова вроде «процессы», «русского», «функционального» превратились бы в pracesy, ruskawa, funkcyanal'nawa. Тот же разрыв виден в окончании прилагательных «-ого»: буква «г» здесь звучит как «в», но транслитерация всё равно передаёт именно букву — через g.

Наглядный случай — передача русских названий в польских научных текстах. Там заголовки русских работ не воспроизводят кириллицей, а транслитерируют латиницей. Так, название книги «Активные процессы в современном русском синтаксисе» превращается в «Aktiwnye processy w sowremennom russkom sintaksise». Присмотритесь: каждой русской букве соответствует ровно одна латинская, даже если буква передаёт сразу два звука (окончание «-ые» отдано двум буквам, при обратном пересчёте дающим скорее «-ыэ»). Мягкость согласных в слове «современном» вообще не отмечена — иначе получилось бы sowriemiennom. Для «ь» взят посторонний знак — апостроф, для «ч» — знак č, которых в самом польском алфавите нет. Всё это признаки именно транслитерации: она идёт за буквой, а не за звуком.

Эразмово и рейхлиново чтение: два взгляда на греческий

Особенно ярко природа транслитерации проявляется на греческом материале. Латиницей греческие слова начали записывать тогда, когда древнегреческий уже перестал быть живым языком общения. Достоверных сведений о том, как именно звучали древние греки, не было — и учёные разошлись во мнениях. Так родились два конкурирующих способа передачи, названные по именам двух гуманистов эпохи Возрождения.

Первый предложил Эразм Роттердамский (1469–1536), второй — Иоганн Рейхлин (1455–1522). Различаются они прежде всего в передаче нескольких букв, густого придыхания и дифтонгов. Сведём расхождения в таблицу.

Посмотрим, как эти правила меняют облик знакомых слов.

• βάρβαρος («чужеземец, не грек»): эразмово barbaros — рейхлиново varvaros;
• θέατρον («театр»): эразмово theatron — рейхлиново featron;
• βιβλιοθήκη («библиотека»): эразмово bibliotheke — рейхлиново vivliofiki;
• παράδειγμα («пример»): эразмово paradeigma — рейхлиново paradigma (виден разный подход к дифтонгу).

Эразмов вариант распространился по всей Западной и Центральной Европе, где языком науки и церкви была латынь, и используется там до сих пор. Рейхлиново чтение имело куда более узкий ареал: в русском языке оно держалось примерно до начала XVIII века, а после петровских реформ уступило место эразмову. Сегодня в русском и других восточнославянских языках греческие буквы читают по Эразму.

Следы Рейхлина в русском языке

Хотя рейхлинова система официально вышла из употребления, её отпечатки прочно вросли в русскую лексику. Многие привычные слова хранят именно рейхлиново, а не эразмово прочтение греческих букв:

• фита — а не «тхета» или «тэта»;
• алфавит — а не «алфабет»;
• Вавилон — а не «Бабилон»;
• Фёдор — а не «Теодор»;
• Варвара — а не «Барбара» (сравните латинское и польское Barbara);
• Василий — при латинском Basilius;
• Венедикт — при латинском Benedictus;
• Влас — при латинском Blasius и французском Blaise.

Транслитерация древних и незнакомых письменностей

У транслитерации есть ещё одна важная сфера применения — там, где о произношении вообще ничего не известно. Если система письма мертва, а её звучание не восстановить, транскрипция бессильна: передавать звуки просто неоткуда. Остаётся идти за буквами, то есть транслитерировать.

• Древнеегипетское иероглифическое письмо. Египтяне обозначали на письме только согласные, а о гласных современная наука знает крайне мало. Поэтому транслитерация египетских текстов отражает лишь общий согласный скелет слова: mrktb («боевая колесница»), prt («выходить»), mn («пребывать, остаться»), smn («заставить остаться»).
• Древнеперсидское клинописное письмо. Здесь та же проблема: точных сведений о произношении нет, и транслитерация становится единственным надёжным способом передать текст.
• Деванагари. К латинской транслитерации древнеиндийского письма постоянно прибегают в учебной и научной литературе — она позволяет работать с санскритскими текстами тем, кто не владеет самим письмом деванагари.

Во всех этих случаях транслитерация выступает не как замена звучанию, а как способ зафиксировать графическую форму текста максимально строго и однозначно.

Транслитерация — это побуквенная передача текста средствами другой письменной системы (от лат. trans + litera), и её главный принцип — идти за буквой, а не за звуком. Именно этим она отличается от практической транскрипции, которая ориентируется на произношение: транслитерация оставит безударное «о» буквой «о», а транскрипция превратила бы его в «а». На передаче русских названий латиницей в польских текстах («Aktiwnye processy») хорошо видно, что каждой букве соответствует одна буква, а звуковые тонкости игнорируются. Особенно наглядны два исторических способа записи греческих слов: эразмово чтение (b, e, th, y, придыхание через h) и рейхлиново (v, i, f, i, без придыхания), из-за которых βάρβαρος становится то barbaros, то varvaros, а Ὅμηρος — то Гомером, то Омиром. Эразмова система победила в Европе и в современном русском, но следы рейхлиновой навсегда остались в словах «фита», «алфавит», «Вавилон», «Фёдор», «Варвара», «Василий». Наконец, транслитерация незаменима для древних и мёртвых письменностей с неизвестным произношением — египетских иероглифов, где фиксируются только согласные, древнеперсидской клинописи и индийского деванагари. Там, где звук утрачен или неважен, на первый план выходит буква — и её верно переносит именно транслитерация.