Трансформационный анализ в структурной лингвистике: как «дом строят рабочие» превращается в «дом строится рабочими»

Как «дом строят рабочие» превращается в «дом строится рабочими»

Скажите вслух две фразы: «Рабочие строят дом» и «Дом строится рабочими». Смысл один и тот же — кто-то что-то возводит. А вот грамматическая одёжка совершенно разная: в первом случае деятель выходит на первый план, во втором — уступает место результату. Мы только что проделали то, что лингвисты называют трансформацией: изменили форму предложения, не тронув его содержания. За этим простым фокусом стоит целый научный метод, который когда-то претендовал на роль главного ключа к устройству синтаксиса. Разберёмся, что такое трансформационный анализ, откуда он взялся, как работает и почему сегодня его роль изменилась.

Что такое трансформационный анализ

Начнём с точного определения.

Как научный метод он представляет синтаксическое строение предложения через выведение сложных конструкций из более простых с помощью небольшого набора правил — трансформаций.

Имя метода прозрачно. Оно восходит к латинскому transformatio — «преобразование, превращение». И это ровно то, чем занимается анализ: он превращает одну синтаксическую конструкцию в другую, следя за тем, что при этом меняется, а что остаётся неизменным.

Разрабатывали метод прежде всего на синтаксическом материале — на словосочетаниях и предложениях, хотя были и попытки применить его к другим языковым единицам. Основные принципы трансформационного метода впервые сформулировал американский лингвист Зеллиг Харрис в начале 1950-х годов.

Ядерные предложения: фундамент синтаксиса

Как трансформационный анализ вообще появился? Сперва он возник в качестве подпорки для дистрибутивного анализа. Тот пытался обнаружить синтаксическую структуру предложения, но с этой задачей не справился: понятие дистрибуции применительно к целому предложению оказалось попросту бессмысленным. Нужен был другой инструмент — им и стала трансформация.

В основе метода лежит смелая и красивая идея.

Они образуют центр, или ядро, синтаксической системы и представляют собой простые утвердительные предложения, сказуемое которых выражено глаголом настоящего времени изъявительного наклонения.

Смысл вот в чём. Предложений в языке бесконечно много, а элементарных ситуаций, которые они описывают, — сравнительно немного. Ядерные предложения как раз и фиксируют эти базовые ситуации. А дальше из каждого такого «зёрнышка» по правилам трансформации вырастают его варианты — трансформы. Это предложения с тем же значением, но иной синтаксической формой.

Возьмём ситуацию «активное воздействие субъекта на объект». Её напрямую передают ядерные предложения:

• «Рабочие строят дом»;
• «Землетрясение разрушает коммуникации»;
• «Крестьяне собирают урожай»;
• «Сознание определяет бытие».

А теперь применим к ним трансформационное правило перехода от активной конструкции к пассивной — и получим их трансформы:

• «Дом строится рабочими»;
• «Коммуникации разрушаются землетрясением»;
• «Урожай собирается крестьянами»;
• «Бытие определяется сознанием».

Трансформация против синтаксической омонимии

Раз при трансформации форма меняется, а значение сохраняется полностью, у метода обнаруживается ценное практическое применение: с его помощью можно разводить синтаксические омонимы — конструкции, которые выглядят одинаково, но прочитываются по-разному.

Классический источник такой двусмысленности в русском языке — родительный падеж при отглагольном существительном. Иногда он выражает субъект действия, иногда — объект. Сравните:

• значение субъекта (кто действует): «пение птиц» (птицы поют), «приезд тёти» (тётя приезжает);
• значение объекта (на что направлено действие): «чтение книги» (книгу читают), «рубка леса» (лес рубят).

А теперь возьмём коварное словосочетание «приглашение Петра». Кто такой Пётр — тот, кто приглашает, или тот, кого пригласили? Форма родительного падежа совмещает оба значения сразу, и на поверхности их не различить.

Спасает трансформация. Заменим отглагольное существительное соответствующим глаголом — и двусмысленность мгновенно испарится:

• субъектное прочтение: «Пётр пригласил кого-то»;
• объектное прочтение: «Кто-то пригласил Петра».
  Одно свёрнутое словосочетание разворачивается в два разных предложения. Так трансформационный анализ работает как лакмусовая бумажка, проявляющая скрытую омонимию.

Чем трансформация отличается от словообразования

Трансформацию легко перепутать с другими преобразованиями слов, но это принципиально разные вещи. Словообразование тоже «превращает» одну единицу в другую: существительное в прилагательное («школа → школьный»), прилагательное в глагол («белый → белеть», «старый → стареть»), глагол в существительное («читать → чтение», «встречать → встреча»). Однако природа этих операций совсем иная.

Ключ к различию — что именно меняется и что остаётся. Разложим это в таблице.

Что стало с методом сегодня

Со временем большинство теоретических опор трансформационного анализа подверглись критическому пересмотру. Главный удар пришёлся на принцип семантической инвариантности трансформаций — то самое допущение, что значение при преобразовании сохраняется абсолютно точно. На практике полной тождественности смысла добиться удаётся не всегда. В результате метод перестал восприниматься как надёжный способ представления и семантической, и синтаксической структуры предложения.

Но списывать трансформационный анализ со счетов рано. Он сохранил своё значение — правда, в новой роли.

Сегодня трансформационный анализ ценят прежде всего как экспериментальный приём. С его помощью выявляют синтаксические и семантические сходства и различия между сложными языковыми объектами — через сравнение их трансформационных потенциалов. Под трансформационным потенциалом понимают набор трансформаций, которые данный языковой объект вообще способен допустить. Если две конструкции ведут себя одинаково при одних и тех же преобразованиях, значит, между ними есть глубинное сходство; если по-разному — есть и различие.

В таком качестве метод нашёл применение сразу в трёх областях — синтаксисе, семантике и словообразовании. Более того, арсенал трансформаций заметно расширился. Это стало возможным после того, как из определения трансформации сняли жёсткие условия о неизменности синтаксических отношений между лексемами и неизменности лексического состава предложения. Метод стал гибче — и потому пережил критику своих первоначальных постулатов.

Трансформационный анализ — это метод, который преобразует языковые единицы по строгим правилам, чтобы вскрыть их смысловую структуру; название идёт от латинского transformatio — «превращение». Основные его принципы сформулировал Зеллиг Харрис в начале 1950-х годов, а европейским аналогом стала теория синтаксической транспозиции (Балли, Фрей, Есперсен, Курилович, Теньер). В центре метода — ядерные предложения: простые утвердительные конструкции с глаголом в настоящем времени, описывающие элементарные ситуации; из них по правилам трансформации выводятся все сложные конструкции, как пассив «Дом строится рабочими» выводится из активного «Рабочие строят дом». Поскольку форма при этом меняется, а смысл сохраняется, метод удобно применять для разграничения синтаксической омонимии — например, чтобы развести субъектное и объектное прочтение словосочетания «приглашение Петра». От словообразования трансформацию отличает главное: она лишь варьирует форму той же единицы, сохраняя лексемы и значение, тогда как словообразование производит новое слово. Со временем принцип семантической инвариантности был поставлен под сомнение, и метод перестал считаться надёжным способом описания структуры предложения. Однако он остался в строю как экспериментальный инструмент, который через сравнение трансформационных потенциалов вскрывает сходства и различия языковых объектов в синтаксисе, семантике и словообразовании.