Стандарты по разработке информационных систем СССР

Стандарты по разработке информационных систем СССР

Представьте инженера, которому поручили начертить машину, которую никто ещё не видел. Не паровоз, не станок, не самолёт — а нечто, чего в природе пока не существует и о чём даже нет общего языка. Как задать размеры детали, если непонятно, что она делает? Как согласовать чертежи между заводами, если само устройство меняется прямо в процессе проектирования? Ровно перед такой задачей оказались создатели первых советских информационных систем. ИС нельзя было потрогать, взвесить или разложить на верстаке — это была невидимая машина из данных, потоков и решений. И всё же её требовалось спроектировать, согласовать и построить. Стандарты по разработке информационных систем СССР — это и есть тот самый чертёж для невидимой машины: свод правил, по которому страна училась проектировать то, чего ещё толком не понимала. Разберёмся, каким особым путём шёл этот процесс, как родились первые АСУ, на каких принципах держался «чертёж» и почему у этой истории оказался горький технологический финал.

Чертёж для того, чего ещё нет

Начнём с сути того, что предстояло начертить.

Стандарты на её разработку — это правила, по которым такую систему проектируют, документируют и внедряют единообразно.

Уловите главную сложность. Обычный чертёж описывает предмет, который уже понятен: у болта есть длина, у балки — прочность. А информационную систему приходилось задавать наперёд — до того, как стало ясно, на что она вообще способна. Это чертёж, который уточняется по мере того, как машина оживает.

Обратите внимание, почему это было так тяжело именно в СССР. Задачи послевоенных лет — оборонные и атомные — были беспрецедентными по сложности и не имели готовых образцов. К этому добавлялась закрытость самой процедуры стандартизации: сведения о ней были труднодоступны. Чертёжник рисовал невидимую машину вслепую, да ещё и без права заглянуть в чужие наработки.

Особый путь: почему у нас всё было иначе

Становление ИС в России пошло совсем не так, как в Европе и США. И причина — в приоритетах эпохи.

На Западе вычислительная техника рано повернулась к бизнесу и массовому потребителю. В Советском Союзе же в послевоенный период внедрение технологических новинок связывали прежде всего с созданием оружия и освоением атомной энергии. Отсюда и первая особенность «чертежа»: он изначально проектировался под сверхсложные научные расчёты, а не под учёт товаров в магазине.

Стандарты той поры удобно разложить по трём осям — три способа, которыми один и тот же чертёж можно классифицировать:

• по объекту — что именно сертифицируется;
• по утверждающему предприятию — кто ставит печать;
• по системно-методическому источнику — откуда взята сама методология.

Вообразите конструкторское бюро, которому нужно смоделировать физический процесс — скажем, поведение материала под нагрузкой. Расчёты гигантские, а привычные ручные методы с ними не справляются. Чтобы «чертёж» невидимой машины заработал, требовались мощные по тем меркам программные и аппаратные платформы. Так научная амбиция сама тянула за собой развитие вычислительной техники: сложная задача требовала сложного инструмента, а инструмент — единых правил его создания.

Рождение АСУ: первая настоящая машина

Первый уверенный шаг от теории к делу сделали в середине 1960-х годов. На уровне отдельных организаций начали внедрять автоматизированные системы управления.

Зачем она понадобилась? Чтобы навести порядок там, где раньше всё держалось на бумаге и людях. АСУ стала первой невидимой машиной, которую удалось не только начертить, но и запустить в работу.

Присмотритесь к двойному эффекту первых АСУ. Во-первых, общество увидело, что автоматизация реально повышает эффективность и рентабельность, — и вопрос о её финансировании перестал быть спорным. Во-вторых, сама разработка АСУ стала переходом от привычной административно-командной схемы к мощным системам связи и электроники, за которыми стояли отраслевые и государственные бюро. У истоков этой перемены стоял академик В. М. Глушков — основатель первого в СССР комплекса ЭВМ, сформулировавший принципы построения АСУ. Именно он во многом задал язык, на котором стало возможно «чертить невидимое».

Персональные ЭВМ: чертёж меняет масштаб

В 1970-х годах в практику вошли персональные ЭВМ — и вся концепция невидимой машины перевернулась.

Раньше вычислительная мощь была сосредоточена в одном громоздком центре. Теперь идея сместилась к распространению вычислительных аппаратов и децентрализации управления. ИС перестала быть далёким мозгом где-то наверху и превратилась в рабочий инструмент прямо на местах — средство регулирования производством, ускоряющее принятие сложных решений.

Семь опор чертежа: принципы разработки ИС

У любого надёжного чертежа есть свод правил, без которых он рассыплется. В СССР таких опор было семь. Разберём их не как сухой список, а как инженерную логику построения невидимой машины.

1. Опора на новые функции, а не на копирование старого. Систему создавали не для того, чтобы просто автоматизировать существующие рычаги управления, а чтобы комплексно решать серьёзные управленческие задачи. Не «ускорить телегу», а построить принципиально иное средство передвижения.
2. Структурированное проектирование. Разработка АСУ должна опираться на грамотный бизнес-анализ и системное изучение объекта и процессов. Сначала понять, что за машину чертишь, — и лишь потом браться за карандаш.
3. Принцип первого руководителя. Работу над требованиями, планированием и внедрением ведут под управлением главы той организации, для которой строится система. Заказчик не наблюдает со стороны, а лично держит чертёж в руках.
4. Заложенный запас на рост. Систему проектируют так, чтобы её можно было расширять: добавлять пользователей, наращивать функциональность, обновлять технические программы. Чертёж рисуют с прицелом на завтрашний день, а не только на сегодняшний.
5. Единство информации. Данные не должны дублироваться; заранее задаются правила их обновления и удаления устаревших сведений из иерархических структур. Одна невидимая машина — один согласованный источник правды.
6. Связанность задач. Все задания увязаны с общим планом развития производства, и любой сбой в одном месте меняет исходные планы в другом. Детали чертежа не живут порознь — они сцеплены в единый механизм.
7. Типизация. Задаётся нужный уровень однотипности технического, программного и математического обеспечения, чтобы система подходила широкому кругу заказчиков. Один выверенный чертёж — вместо сотни несовместимых.

Уловите, как эти опоры работают в связке. Типизация (7) и запас на рост (4) вместе позволяют тиражировать систему без переделки с нуля. Единство информации (5) и связанность задач (6) не дают невидимой машине развалиться на противоречивые куски. А принцип первого руководителя (3) гарантирует, что за чертёж отвечает тот, кому на нём потом работать. Именно на этих семи опорах вырос новый этап, завершившийся к концу 1980-х годов, — создание отраслевых АСУ для министерств и ведомств по типовым проектам.

Дилемма IBM/360: чертёж без своей чертёжной доски

Даже самый продуманный чертёж бесполезен, если нет подходящей «доски» — аппаратной платформы. И здесь советскую вычислительную технику подстерегла драма.

Несмотря на успех первых АСУ, их будущее оказалось шатким: комплексы плохо стыковались между собой и не отвечали зарубежным аппаратным решениям. К 1969 году между академиками, чиновниками и разработчиками ЭВМ назрел серьёзный разлад в идеях, куда двигаться дальше.

Присмотритесь к развилке, на которой оказалась страна. Флагманом мировой компьютерной архитектуры тогда была модель IBM/360, но купить её напрямую мешало эмбарго со стороны США. Оставалось выбирать: либо ориентировать разработки на архитектуру IBM/360, либо опереться на аналогичные компоненты, которые официально готовы были продать английская ICL и немецкий Siemens. Иными словами, свою невидимую машину предстояло чертить под чужую, недоступную чертёжную доску.

Так и вышло. К моменту, когда в СССР создали первую ЕС ЭВМ (1971 год), инженеры IBM уже выпустили следующую версию своей системы. Дальнейшая адаптация чужих решений лишь закрепляла отрыв. Отдельная беда ЕС ЭВМ была в том, что тогдашние языки программирования стали очень мощными и включали параллельные вычисления, а машина просто «не дотягивала» до нужной скорости обработки. После 1980-х годов речь шла уже преимущественно об адаптации отечественных разработок к зарубежным технологиям.

Серия 34.xxx: чертёж наконец обретает форму

При всех трудностях работа над правилами не останавливалась. На протяжении примерно десяти лет в СССР выпускали нормативы серии 34.xxx — тот самый свод чертёжных правил для невидимой машины.

Среди них:

• ГОСТ 34.402—89 — «Техническое задание на создание автоматизированной системы»;
• ГОСТ 34.521—96 — «Информационные технологии. Система документов по базам данных».

Обратите внимание на двойную природу этих документов. Их частично заимствовали из зарубежных стандартов (ISO), но при этом учитывали отечественную специфику. Получился гибрид: мировой опыт, привитый к местным условиям. И именно эти нормативы во многом стали прообразами проектов и сводов знаний, которые используются до сих пор. Чертёж, рождавшийся вслепую, к концу эпохи обрёл узнаваемые очертания — и пережил саму страну, что его создала.

К концу 1980-х суть информационных систем заметно выросла: они превратились в стратегический источник данных, а не просто в средство учёта.

Финал и наследие: чертёж выходит в сеть

В 1990-е годы развитие телекоммуникационной инфраструктуры открыло новое направление — электронную деятельность и связь с контрагентами через глобальную сеть Интернет. Появились коммуникации в режиме реального времени, и невидимая машина вышла за стены отдельного предприятия в общее сетевое пространство.

Сравните АСУ 1970-х и корпоративную систему конца 1990-х. Первая замкнута внутри одного завода и говорит только сама с собой. Вторая связана с партнёрами по всей сети, обменивается данными в реальном времени и становится частью общей архитектуры бизнеса. Тот же «чертёж невидимой машины», но теперь он описывает не одинокий механизм, а узел огромной связанной системы.

Сегодня разработка стандартов ИС — это уже не просто автоматизация ради эффективности, а фундаментальный элемент архитектуры любой компании. Предприятия вкладывают серьёзные средства в системы, помогающие выстоять в быстро меняющейся конкурентной среде. И в основе многих современных подходов по-прежнему лежат те самые советские чертежи, начертанные когда-то почти вслепую.

Соберём весь чертёж невидимой машины на одной странице.

• Стандарты разработки ИС — правила проектирования, документирования и внедрения информационных систем. В СССР их приходилось создавать для «невидимой машины», суть которой ещё не была до конца понятна.
• Особый путь: послевоенные приоритеты — оружие и атом, а не бизнес; закрытость процедур стандартизации; ориентация на тяжёлые научные расчёты. Стандарты классифицировали по объекту, утверждающему предприятию и системно-методическому источнику.
• Рождение АСУ — середина 1960-х: упорядочение планирования, учёта, анализа и контроля, экономия ресурсов. Ключевая фигура — академик В. М. Глушков, автор принципов построения АСУ и создатель первого в СССР комплекса ЭВМ.
• Персональные ЭВМ 1970-х сместили концепцию к децентрализации; ИС стала интеллектуальным и узкоспециализированным инструментом на местах.
• Семь принципов: новые функции вместо копирования, структурированное проектирование, принцип первого руководителя, запас на развитие, единство информации, связанность задач и типизация. Итог — отраслевые АСУ по типовым проектам к концу 1980-х.
• Дилемма IBM/360: эмбарго США, разлад идей к 1969 году, выбор между ориентацией на IBM/360 и компонентами ICL и Siemens; первая ЕС ЭВМ (1971) уже отставала, а языки с параллельными вычислениями обгоняли её по требованиям к скорости.
• Серия 34.xxx: ГОСТ 34.402—89 (техническое задание на АС) и ГОСТ 34.521—96 (документы по базам данных); частично из ISO, частично с местной спецификой; стали прообразами современных сводов знаний.
• 1990-е и наследие: рост телекоммуникаций, выход в Интернет, коммуникации в реальном времени; ИС как стратегический ресурс и фундамент корпоративной архитектуры.

Главный вывод прост: стандарты по разработке информационных систем СССР — это история о том, как страна училась чертить невидимую машину раньше, чем полностью её поняла. Путь оказался тернистым: закрытость, эмбарго и технологическое отставание не дали в полной мере догнать мировых лидеров. Но сам чертёж не пропал даром. Принципы Глушкова, семь опор проектирования и нормативы серии 34.xxx пережили эпоху и стали фундаментом, на котором до сих пор строятся современные информационные системы. Понимая эту историю — её особый путь, взлёты АСУ, драму IBM/360 и живучесть ГОСТов, — вы видите за сухим названием «стандарты разработки ИС СССР» не архивную пыль, а первый смелый чертёж машины, без которой немыслима сегодняшняя цифровая жизнь.