Сопоставительный метод: как два языка проявляют друг друга

Как два языка проявляют друг друга

Поставьте рядом две почти одинаковые фотографии и попросите найти отличия — и вы вдруг заметите то, что раньше ускользало: сдвинутую тень, лишнюю пуговицу, изменившийся наклон головы. Поодиночке каждый снимок казался обычным, но именно сравнение вытащило детали на поверхность. С языками происходит то же самое. Пока русский язык рассматривают сам по себе, многие его черты остаются невидимыми — они кажутся «естественными», единственно возможными. Но стоит положить рядом французский или китайский, как эти черты вспыхивают контрастом. На этом простом, но мощном эффекте и держится сопоставительный метод.

Что скрывается за названием

В современном языкознании давно оформилось отдельное направление — сопоставительное. У него есть россыпь синонимов: его называют и сравнительным, и контрастивным, и сравнительно-сопоставительным. Внутри этого направления и вырос главный инструмент, о котором пойдёт речь.

Последняя оговорка принципиальна. Методу безразлично, произошли ли языки от общего предка. Можно сопоставлять русский с английским (дальние родственники по индоевропейскому древу), а можно — русский с японским, у которых нет ничего общего в происхождении. И там, и там метод работает одинаково, потому что его интересует не родословная, а живое устройство языков здесь и сейчас.

Две задачи, которые решает метод

Зачем вообще класть языки рядом? Ответ распадается надвое: у метода две разные цели, и полезно их не смешивать.

Первая цель — собственно лингвистическая. За каждым языком стоит скрытый механизм, который управляет тем, как язык живёт и работает. Изнутри этот механизм разглядеть трудно: носитель пользуется им автоматически, не задумываясь. Сравнение же действует как рентген — оно просвечивает язык насквозь и делает его глубинные пружины видимыми. Когда два языка сталкиваются лбами, самые характерные особенности каждого выступают резче и рельефнее.

Вторая цель — методическая, то есть прикладная, связанная с преподаванием. Тому, кто учит неродной язык, важно знать заранее, где его подстерегут ловушки. А ловушки эти чаще всего рождаются как раз в точках расхождения между родным и изучаемым языком. Сопоставление заранее наносит эти точки на карту.

Где проходит граница метода

Тут важно сделать оговорку, которую легко упустить: не всякое сравнение вправе называться методом. Слово «метод» в строгом, терминологическом смысле накладывает свои условия, и по ним проходит чёткая разграничительная линия.

С одной стороны стоит межъязыковое (иначе — межсистемное) сопоставление — сравнение разных языков между собой. Именно оно и признаётся полноценным научным методом.

С другой стороны — внутриязыковое сопоставление, то есть сравнение фактов внутри одного и того же языка: либо в его современном состоянии, либо на разных этапах истории. Такое сравнение — безусловно ценный аналитический приём, но методом в терминологическом смысле оно не является. Методом его называют разве что метафорически, для красного словца.

Гумбольдт: язык как зеркало человека

У любого метода есть предыстория, и у сопоставительного она уводит в XIX век. Общие принципы сравнительного изучения языков в самом первом приближении наметили тогда крупнейшие учёные эпохи, и прежде всего — Вильгельм фон Гумбольдт вместе с И. А. Бодуэном де Куртенэ.

Именно Гумбольдт оставил здесь самый глубокий след. Его труды до сих пор служат живым источником для тех, кто применяет и оттачивает сопоставительный метод. Разберём ход его мысли, а не просто перечислим даты.

Гумбольдт первым поставил дерзкий по тем временам вопрос: а не нужна ли особая наука, целиком посвящённая сравнению языков? Толчком к этой идее стало его наблюдение, что отдельно взятый язык почти не поддаётся обобщению — он ускользает, распадается на бесчисленные мелкие подробности. Но эти-то подробности, настаивал учёный, и есть самое главное: именно из них складывается своеобразие языка и именно через них один язык влияет на другой. Ухватить их, полагал Гумбольдт, можно лишь одним способом — если языки полно описать, расклассифицировать и сопоставить друг с другом. Ведь в языке нет ничего единичного: любой его элемент существует только как часть целого.

Свои идеи он развивал в нескольких работах, каждая из которых была ступенью к будущему методу:

• «Об изучении языков, или план систематической энциклопедии всех языков» (1801–1802) — здесь впервые зазвучала мысль о всеобъемлющем описании и сравнении языков;
• «О сравнительном изучении языков применительно к различным эпохам их развития» (1820) — программный текст, где сравнение языков заявлено как самостоятельная задача;
• «Характер языка и характер народа» (1822) — работа, связывающая строй языка с обликом народа, который на нём говорит.

Все эти построения Гумбольдт вписывал в созданную им философскую антропологию. Её сердцевина — мысль о том, что развитие языка и развитие человека идут рука об руку, как два сплетённых процесса. Отсюда и его глубоко гуманистический вывод: различия языков не роют между народами непреодолимой пропасти, ведь в своей духовной основе человечество едино.

Дело Гумбольдта и Бодуэна де Куртенэ не осталось теоретической декларацией — его подхватили практики, каждый на своём языковом материале. Швейцарец Шарль Балли сопоставлял немецкий и французский. В. А. Богородицкий работал на стыке русского и татарского. Е. Д. Поливанов, полиглот с феноменальным охватом, сравнивал русский сразу с несколькими языками — китайским, японским, узбекским. Л. В. Щерба выстраивал сопоставление русского и французского. Так абстрактная идея сравнения языков обрастала конкретными, проверенными на живом материале исследованиями.

Не путать с сравнительно-историческим методом

На первый взгляд сопоставительный метод легко спутать с его знаменитым «однофамильцем» — сравнительно-историческим. Оба ведь что-то сравнивают. Но родство тут только внешнее: перед нами два самостоятельных, по-разному устроенных инструмента. Проще всего развести их по трём осям.

Логика противоположна почти во всём. Сравнительно-исторический метод, восстанавливая утраченного предка, вынужден выискивать в языках схожее и отбрасывать всё, что расходится. Сопоставительный метод действует наоборот: для него ценно как раз различное, ведь именно в различиях проступает индивидуальность каждого языка. Один смотрит назад, в реконструируемое прошлое; другой — на живую современность.

Три опоры метода

Если сжать сопоставительный метод до нескольких несущих идей, получится своего рода «азбука» — три положения, без которых грамотное сопоставление невозможно.

Первая опора — идиоматичность. Каждый язык самобытен и по форме, и по содержанию. Он не является простой перекодировкой другого языка: у него собственный способ членить мир и упаковывать смысл. Поэтому механический перенос конструкций из одного языка в другой почти всегда даёт сбой.

Вторая опора — системность. Самобытность пронизывает язык не местами, а на всех уровнях сразу — от звуков до синтаксиса. Ничто в языке не висит в пустоте: каждый элемент вплетён в общую сеть связей. Сопоставлять поэтому нужно не разрозненные факты, а элементы в их системном окружении.

Третья опора — прикладная отдача. Результаты сопоставления не остаются в кабинете учёного. Они становятся фундаментом, на котором строится методика преподавания неродного языка. Круг замыкается: научный вывод о различиях двух систем превращается в практический инструмент для того, кто садится учить чужой язык.

Сопоставительный метод — это искусство поставить языки рядом так, чтобы они проявили друг друга. Он не роется в их родословных и не восстанавливает древних предков; его дело — живая современность и то особенное, чем один язык отличается от другого. Начатый как философская догадка Гумбольдта о единстве языка и человека, продолженный практиками от Балли до Щербы, он сегодня решает сразу две задачи: помогает лингвисту разглядеть скрытый механизм языка и подсказывает преподавателю, где ученика подстерегут трудности. А держится всё это на трёх простых опорах — самобытности каждого языка, его системности и той пользе, которую сравнение приносит обучению.